— Простите, Арриан, я, кажется, действительно не могу избавиться от предвзятости, как только речь заходит о вашей родне. Забудем об этом, мне бы хотелось, чтобы от сегодняшнего дня у вас остались приятные воспоминания.
Это было, пожалуй, первое извинение, которое Арриан довелось услышать за все время из уст вождя Драммондов, но обида все еще кипела в ней.
— Признаться, я не заметила в ваших селянах признаков истощения.
— Да, теперь они уже не голодают. С тех пор как в долине появились овцы, у них всегда есть мясо для стола и шерсть для продажи.
Уоррик направил свою лошадь на боковую тропу, и Арриан ничего не оставалось, как последовать за ним. Вскоре между деревьями показался знакомый охотничий домик. Уоррик спешился и обернулся к своей спутнице.
К этому времени Арриан уже несколько остыла, но еще не простила его.
— Зачем мы сюда приехали? Взгляд его глаз был непроницаем.
— Чтобы немного побыть вдвоем. По волнению, шевельнувшемуся в груди, Арриан поняла, что ей не следует здесь оставаться.
— У меня нет желания быть с вами вдвоем, — с трудом выдавила из себя она.
— Просто я хотел побеседовать с вами без помех.
Поразмыслив немного, она решила, что он пока что не давал ей поводов к недоверию.
— Хорошо. — Опираясь на его плечи, она спрыгнула на землю. — Только недолго.
Пока Уоррик отводил лошадей в загон, Арриан с любопытством озиралась: однажды она уже была здесь, но от того раза ей мало что запомнилось. Охотничий домик расположился на склоне живописнейшей долины, разделенной надвое шумящим внизу ручьем. Хотя был еще день, на большую часть долины уже легла тень от соседней горы. Судя по всему, солнце здесь садилось очень рано.
Они подошли к двери, и Уоррик пропустил Арриан вперед. К ее удивлению, в очаге горел жаркий огонь, а на столе стоял горячий ужин.
— Это Мактавиш, — улыбнулся Уоррик, отвечая на не заданный ею вопрос. — Он только что был тут, но уже уехал.
— Значит, у вас все спланировано заранее? — Арриан почувствовала легкое беспокойство.
— Я всего лишь пекусь о ваших удобствах, — невинным тоном отвечал он.
— А это что? — Стоя над столом, Арриан с интересом разглядывала куски мяса в желтоватом соусе.
— Граус — шотландский тетерев. Думаю, вам понравится.
Арриан опустилась в кресло и сняла перчатки.
— Хорошо, побеседуем за ужином и вернемся в замок. Нам с вами неприлично долго оставаться наедине.
Уоррик улыбнулся и сел напротив.
— Я забыл, что ваши соотечественницы ставят превыше всего приличия.
— Уоррик, по-моему, воспитанная шотландская девушка повела бы себя на моем месте точно так же.
— Возможно, вы правы. Но не забывайте, Арриан: мы с вами законные муж и жена!
— Ах, вы ведь прекрасно знаете, что наша с вами свадьба не более чем обман.
— И все же — советую вам хоть на один день забыть о приличиях и насладиться жизнью.
— Вряд ли я смогу это сделать.
Не сводя с нее глаз, Уоррик рассмеялся низким грудным смехом.
— Так вы полагаете, что я привел вас сюда с некой тайной целью?
— Я ничего не полагаю, милорд, просто чувствую исходящую от вас опасность, а потому не считаю разумным полагаться на ваше слово.
Глаза Уоррика снова холодно блеснули.
— Правильно, остерегайтесь меня, Арриан. При виде вас я всегда стараюсь заглушить в себе голос совести, а это и впрямь может оказаться для вас небезопасно.
Арриан, которой все-таки хотелось быть понятой до конца, дотронулась до его руки.
— Но, Уоррик, не имя и не место, где мы родились, делает нас тем, что мы есть. Доброта к окружающим, гордость и честь — вот что кажется мне самым главным… Впрочем, даже это не имеет значения, если у человека нет любящего сердца. Он взял ее руку и приложил к своей груди.
— Вы чувствуете, как бьется мое сердце? Она затаила дыхание.
— Да.
— Это бьется сердце шотландца, Арриан! Это сердце Драммонда!
С тревогой вглядываясь в его глаза, Арриан высвободила руку.
— Странно, что оно вообще у вас есть.
— Вы считаете меня человеком бессердечным и бесчестным, Арриан?
— Если судить по тому, как вы поступили со мной, ваше собственное определение весьма близко к истине — хотя в каком-то смысле двигавшие вами чувства и можно понять.
Уоррик встал и потянул ее за руки.
— А что, если именно вы поможете мне осознать мои ошибки, Арриан? Вы можете попробовать сделать меня таким, каким хотели бы меня видеть…
— О нет, я не возьму на себя такую ответственность. И потом, вы, кажется, забыли об Йене? Уоррик сильнее сжал ее руки.
— Я ни на минуту не забываю о нем: он всегда незримо стоит между нами. Но я хочу, — он медленно притянул ее к себе, — я хочу, чтобы вы забыли его — и я добьюсь этого, клянусь!
— Нет, ни за…
Жесткие губы накрыли ее рот. Она попыталась вырваться, изо всех сил упираясь руками, но пальцы нечаянно попали под застежку его рубахи и скользнули по волосам на груди. От неожиданности она отпрянула.
Уоррик улыбнулся:
— Я вижу, вам не нравятся мои поцелуи. Интересно, полюбите ли вы их… когда-нибудь? Она, наконец, вырвалась от него.
— Уверяю вас, милорд, что этого не случится. Улыбнувшись еще раз, он подвел ее поближе к огню.
— Ваши руки совсем ледяные. Позвольте, я их согрею. — Он поместил ее пальцы между своими ладонями. — Скажите, я вам очень неприятен?
— Дело не в том, что вы мне неприятны. Но иногда вы мне… не очень приятны.
Он положил ей руку на плечо, и она уже хотела отступить на шаг, когда над самым ее ухом раздался шепот:
— Я только хочу вас согреть.
Она в смятении застыла на месте. Страх ее, неизвестно почему, прошел, и все же она не знала, чего ждать дальше.
Пальцы Уоррика незаметно подобрались к застежке ее плаща. Расстегнув, он бросил его на спинку кресла. Арриан приготовилась к отпору, но он лишь слегка пододвинул ее к себе.
— Я согрею вас так, как никто и никогда вас не согревал, Арриан.
Арриан не очень понимала, почему ей так не хочется отодвигаться от него, от рук, тихонько поглаживающих ее спину. Она долго с тревогой вглядывалась в его лицо, но так и не увидела ни усмешки, ни победного блеска в его глазах. Наконец она прислонилась лбом к его плечу.
— Наверное, многие мужчины говорили вам о том, как вы прекрасны, Арриан.
— Мне не приходилось бывать наедине со многими мужчинами.
— Ах, да, вы ведь жили в деревне.
Мало-помалу подвигаясь наверх, рука Уоррика добралась до выреза ее платья и продолжала ласкать шею до тех пор, пока напряженные мышцы не расслабились под его пальцами.
Пытаясь не думать о завораживающе-медленных движениях этих рук, Арриан подыскивала, что бы сказать, но на ум приходила только мамина улыбка.
